Я скрестил руки на груди, проводя языком по внутренней стороне щеки. Новости, судя по всему, загнали Оза в эмоциональный тупик. По крайней мере аура его стала какой-то едва осязаемой, раньше меня это пугало, но теперь точно знал – всего лишь глубокие раздумья; настолько глубокие, что даже ядерный взрыв не потревожит главного волка. Зато аура Рая стала меняться, колебаться, будто вибрировать. Я автоматически повернул голову, глядя на него и одновременно куда-то мимо. Не могу уловить суть этих странных перемен в запахах его ауры, как не пытаюсь, и это угнетает. Паранойя заразна, дубль два. Я сощурился.
- Рай? – позвал его и вопросительно поднял бровь, искоса глянув на Оза, который все еще пребывал в себе, и тихо добавил, снова отворачиваясь к Пику: Не думай о лишнем при мне, я тоже параноик и могу решить неправильно, - не настолько, насколько Оз, но все же был им, как и любой другой родитель. Если твой ребенок идет гулять, то его ОБЯЗАТЕЛЬНО ограбят, изобьют, изнасилуют, расчленят и распродадут на органы. Обязательно именно твоего ребенка. Все, что касалось Алакея сажало меня на панику. Задержался на десять минут? ВСЕ, КАПЕЦ! Его съели дикие звери, он упал, его переехал грузовик, он получил дозу эсперита и так далее, и тому подобное.
Я не угрожал Райану, совершенно нет, мне просто не хотелось лезть в его ауру и копаться там. Мне не хотелось испытывать недоверие к другу.
И эта его фраза…доверяет веспу. Что это было? Мягкий намек, что раз предал раз свою расу, может предать и другую? Чушь собачья. Я наклонил голову, поджав губы. Никогда такого не сделаю. Более того – я никого не предавал. Я всего лишь выбрал свою правду. И только.
Или что это вообще было? Не знаю. Я помотал головой, пытаясь выкинуть лишние мысли. Оз коротко ответил Раю, а затем снова впал в свой летаргический сон. Я хмыкнул, покачав головой. Да, ответ, о котором я не подумал – не будь доверия, так Рай даже не знал бы, как мы выглядим. Не знал бы никого старше девяток.
Я сделал глубокий вдох и внимательно выслушал слова Оза, не прерывая не на секунду. Кивал, смотрел на то, как друг насилует раненую руку и боролся с желанием подойти и врезать по пальцам. Нет, такое гораздо лучше получается у Анаис. А затем, вдруг, на меня снизошло озарение.
- Что? Погоди-погоди? Как это - «сам»? – я даже отстранился от стола, разъединив руки. – Сам вырублю остальных пятерых? – подняв брови, развел руками, словно не верил собственным ушам. – Да ты будешь как выжитый лимон, сможешь только нечленораздельно мычать, - я звучал обеспокоенно. Да, он сильный, он очень сильный мутант. А они – пятеро бравых солдат, которые чего только не повидали, представления не имею, как их можно вывести из строя. Напугать меня проще, просто потому, что я теперь другой, кроме того – вообще другой, я даже из другого мира в буквальном смысле слова. Может быть дезориентировать? Но только кроме SAS там будут, наверняка, и другие силовики, начиная банальной секьюрити и кончая NCA и Скотланд-Ярд. Я облизал губы. – Ну, ладно, преувеличил, не как выжитый лимон, но все равно – не айс, если вырубить сразу пятерых людей, у которых и без твоего вмешательства страхи в зародышевом состоянии, просто я беспокоюсь. Кроме них будут и другие. Поэтому – давай действовать по обстоятельствам и раньше времени не планировать ни кого доводить до психушки? – предложил я, подняв брови. – Наша цель – прийти, устроить диверсию, схватить, съебаться, - при каждом слове, я делал хлопок тыльной стороной одной ладони о другую руку.
А теперь мне предстоял тяжелый выбор – сказать или нет? Пожалуй, если идти, так до конца.
- Морально готов к продолжению банкета? – получив кислый, но все положительный ответ, я продолжил говорить: В октябре меня, возможно, опять вышлют в какой-нибудь «-стан», в ноябре-декабре вернусь. Не в этом суть. Контракт кончается только следующим летом, раньше уйти не выйдет – трибунал. А до лета я не доживу: их перестреляю – хотя скорее уж они меня – или сам застрелюсь, - я странно пожал плечами. Круто, конечно, что я могу передавать любую информацию о SAS-22, здорово, но мне психики уже не хватает выстреливать мутантов. Печально, но факт. – Мне надо каким-то образом умереть в ноябре. Именно умереть, ибо если я просто раскрываю причастность к Волкам – ставлю под угрозу сына и сестру. В первую очередь до Ала попробует добраться Наудай, чтобы взять в плен, - я внимательно смотрел на Оза, абсолютно забыв о том, что рядом Райан, - понимаешь, к чему я клоню?
Наверняка понимал. Что Ал в плену – прямая путевка ко мне. Я пойду на мировую и сделаю все, лишь бы снова увидеть сына живым и здоровым. Знаю, что Оза не устраивает такое положение дел, но он, сто процентов, и без моих подсказок знал, что я, как бы плохо и больно не было, пойду и выложу Наудай все, лишь бы вернули Ала. Любовь – слабость, это непреложная истина. Романтичные человеческие книжки почти все в унисон поют о том, что любовь – это сила. Не правда. Она лишь дает тебе силы, но при этом – ты очень слаб. Мой сын – моя самая большая слабость, все это прекрасно знают.
А погибнув для все мира, я смогу отвести все подозрения от Алакея и Ниты, но при этом буду продолжать свободно действовать среди Волков, уже не боясь поставить под угрозу семью.